Елена ПОПОВА

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                             Д О М О Й

 

 

                                                 ДРАМА         

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                          Действующие лица

 

 

 

 

ЕЛЕНА – лет 27-28, нервна, экзальтированна, напряжена, натянута, как струна.

ФРАУ   -- за шестьдесят, но выглядит еще довольно прилично, брючный костюм, аккуратный паричок.

ИВАН – 30—32 года, среднего роста, красив и от природы хорошо сложен.

РЫЖИК, его брат – 19 лет, еще не «выровнялся» и, как подросток угловат.

КАРМАЗА – 25 лет, медлителен и даже по виду угрожающе силен.  

 

 

 

Действие происходит в небольшом немецком городке на Рейне, а еще точнее – в скромном особнячке на его окраине.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                          ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ                  

 

                                                         1

 

Со стороны улицы появляются Елена, Кармаза и Рыжик.

 

 

Е л е н а(имена произносятся с немецким акцентом). Шиллер, Гейне, Гете… Великая река Рейн!

Р ы ж и к. Это был Рейн?

Е л е н а. А ты как думал? Кольцо Небелунгов! Кармаза, ты слышал про Небелунгов?

К а р м а з а(меланхолично). Футбольная команда?

Е л е н а. Почти. (Рыжику, доверительно, она нервна и оттого говорлива. Она и потом нервна и говорлива.) Кармаза – хорошо сохранившийся, редкий тип пещерного человека. Я его на улице подобрала, в Берлине. Мы тогда с одной подружкой квартиру снимали. Подружка в гнусном месте танцевала, а я так, перебивалась, чем Бог пошлет. Как-то иду по улице, вижу – приблудный орангутанг с голоду сдыхает, да уж и сдох почти. Когда у самого бывали такие проблемы, проникаешься сочувствием. Вот я и прониклась. Подняла его с земли, как грязную меховую тряпочку и домой принесла. Да, Кармаза?

К а р м а з а. Ага.

Е л е н а. Мы с подружкой спали на одной коечке, он – на другой. Вот какого откормила! Мордатого! Теперь он шайбу гоняет, за большие бабки! Я все связки, все мениски надорвала, даже близко таких бабок не видела.

Р ы ж и к(внимательно слушает). А что подруга?        

Е л е н а. Хороший вопрос. Приколола меня подруга. Стащила все, что могла поднять, и за квартиру не заплатила. Ну это все сто лет назад было. Зато Кармаза меня навещает. Не забывает мамочку. Не забываешь мамочку, Кармаза?

К а р м а з а. Нет.

Е л е н а. Чем хорош пещерный человек? У него глубокие инстинкты. Кармаза никогда не обидит старика. И любит мамочку. Кармаза, ты любишь мамочку?

К а р м а з а. Ага.

Е л е н а. Зато в гневе он страшен. То, что ты видел – это так, не всерьез. В настоящем гневе он страшен. Куда тебе германцам! А, между прочим, германцы были очень воинственными племенами. Или дрались с соседями до потери пульса или дули пиво, тоже до потери пульса. Тацит. Вар! Вар! Отдай мои легионы! Не таращись. Я закончили два курса истфака. Сначала хореографическое училище, потом два курса истфака. Умная у Кармазы мамочка, да, Кармаза? Покажи, как ты любишь мамочку!

 

                         Кармаза поднимает Елену на вытянутых руках.

 

Выше! Выше! Гейне! Шиллер! Гете! Великая река Рейн!

 

                                                                    2

 

Рыжик нажимает звонок у входных дверей особняка. Елена и Кармаза отступают в тень.

 

Г о л о с  И в а н а. Кто там?

Р ы ж и к. Я… Рыжик.

И в а н(открывает дверь, изумлен). Черт! Откуда ты здесь взялся?

Р ы ж и к. Приехал…

И в а н. Как это приехал? (Замечает Елену и Кармазу). Ты не один?..

Е л е н а(одела солнцезащитные очки, подходит). Скажи ему, что если бы не мы, тебя бы ссадили с поезда сразу после Франкфурта.

Р ы ж и к. Если бы не они, меня бы ссадили с поезда…

И в а н. Почему?

Р ы ж и (отводит глаза). Билета не было…

И в а н. Почему?

Р ы ж и к. Денег не хватило.

И в а н. Кто же без денег отправляется путешествовать?

Е л е н а. Он собирается тебе мораль читать? Брат он тебе или не брат?

И в а н(после паузы). Заходите…

 

                                                      Заходят в дом.

 

Е л е н а(осматривается). Здесь русские или бродят по-одиночке или сбиваются в стаи, или в стадо. Как кому больше нравится… Если бы этот проводник был стариком, Кармаза бы его не тронул. Но он не был ни стариком, ни мамочкой. (После паузы.) Неплохо было бы здесь пересидеть… (Ивану.) Не бойся, не впадай в истерику. Он его только немного помял.

К а р м а з а. Не люблю фашистов.

Р ы ж и к. Ты мне не рад?

И в а н. Пока не врубился.

 

                                                       Пауза.

 

Е л е н а. Нас здесь чем-нибудь угостят? Как в любом нормальном доме?

И в а н. Здесь не нормальный дом.

Е л е н а. Если бы не мы с Кармазой, твой братан топал бы сейчас неизвестно где – ни бе, не ме по-немецки. Тем более, не все такие добренькие. Какой-нибудь дружок Асама Бенладана и башку бы проломил.

И в а н. Ничего. Выжил бы. (Ушел на кухню.)

Е л е н а(Рыжику, после паузы). Да, очень сомневаюсь в его братских чувствах.

(Принюхалась.) Нам все-таки предложат кофе?

И в а н(входит). Утром.

Е л е н а. Это уже что-то.

 

Елена прохаживается по просторному холлу, вступает на лестницу, ведущую на второй этаж.

 

И в а н. На второй этаж не ходить.

Е л е н а. Хорошо, хорошо… Главное, не волнуйся.

И в а н(Рыжику, тихо). Где ты их подцепил?

Р ы ж и к. Она сказала… Ко мне проводник пристал.

И в а н(скрипнул зубами). Ладно. Я пошел спать.

Е л е н а. Даже с братом не поговорил.

И в а н(зло). Еще наговоримся! Пока ложись, где хочешь. (Ушел по лестнице на второй этаж.)

Е л е н а. Да… Гостеприимство на нуле. Что делать будем, Кармаза?

К а р м а з а(ложится на один из диванов). Я – спать.

Е л е н а. Давай. Если мамочку будут обижать, мамочка тебя разбудит.

 

Рыжик пристраивается в кресле и закрывает глаза. Елена все прохаживается

по холлу.

 

Эй, Рыжик, или как тебя там! Позови брата….Позови, не бойся! У меня голова болит. У меня всегда так болит, что я даже загнуться могу.

Р ы ж и к(подошел к лестнице, поднялся на несколько ступенек). Брат! Брат!

И в а н(показался наверху). Ну?

Р ы ж и к. У нее голова болит.

Е л е н а. У меня голова.

И в а н. Перебьется.

Е л е н а. Это серьезно. Посмотри где-нибудь в аптечке.

И в а н. Я не разбираюсь. Посмотри сама.

Е л е н а(Рыжику). Иди, ложись, на ногах не стоишь.

 

Елена поднимается на лестничный пролет. Иван выносит коробку с лекарствами. Елена берет коробку, перебирает содержимое.

 

Ты меня не помнишь?

И в а н. Нет.

Е л е н а. Если ты давно в Германии, мы где-то встречались.

И в а н. Я не имею дел с русскими.

Е л е н а. Слушай, не будь жлобом. Тут только презервативы и аспирин. Мне не помогает аспирин. Посмотри где-нибудь еще. От головной боли.

И в а н. У меня нет лекарств.

Е л е н а. А когда болеет твоя фрау?

 И в а н. Какое тебе дело до моей фрау?

Е л е н а. Но она же болеет! Женщины в ее возрасте, знаешь, как болеют. Зна-ешь!

И в а н(после паузы, громко). Убирайтесь вон! Или я вызову полицию!

 

               Пауза. Кармаза открыл глаза. Рыжик вскочил со своего места.

 

Е л е н а. Все трое?

И в а н. Все!

Е л е н а(кивает на Рыжика). И он?

И в а н. Все.

Е л е н а(после паузы). Ладно… (Спускается.) Хорошо. Пристрою его где-нибудь милостыню просить. Кармаза, ты читал Диккенса? Глупый вопрос.

Я тебе покажу иллюстрацию. Там мальчик, вот такой же почти, стоит в лохмотьях и просит милостыню. Устраивает?

И в а н. Живее давайте!

Е  л е н а. А ведь у этого мальчика есть брат, родная кровь. Идем. Не тормози, малыш. Этот балбес действительно вызовет полицию. Нам этой встречи не хочется.

Елена и Кармаза уходят. За ними нерешительно идет Рыжик.

 

И в а н. Рыжик, останься.

 

                     Рыжик остановился. Елена и Кармаза ушли.

 

Где ты их раскопал?

Р ы ж и к(зло). Я уже сказал!

И в а н. Ладно. Проехали. Как мать?

Р ы ж и к. Нормально.

И в а н(после паузы). Не обижайся. Ты просто не в курсе.

Р ы ж и к. Чего?

И в а н(уклончиво). Многих вещей. Пока я вошел в курс, нахлебался дерьма. Особенно с бывшими соотечественниками. Для начала просто верь мне.

Р ы ж и к. Я тебе верю…

И в а н(рассеянно). Как мать?

Р ы ж и к. Ты уже спрашивал. (После паузы.) Просто они меня выручили…

И в а н. Вот и купили бы билет.

Р ы ж и к. Они хотели. Проводник уперся.

И в а н. Все равно. Нечего в чужой стране руки распускать. В своей – пожалуйста.

Р ы ж и к. Да я не сказал, чтобы сильно.

И в а н. Это не нам решать. Мать-то как?

Р ы ж и к. Ты спрашивал!

И в а н(после паузы). Ну, что ты скуксился? (Принес из кухни чашку кофе.) Вон – кофе выпей и давай спать. (После паузы.) Я даже люблю, когда холодный.

 

                             Пауза. Рыжик не притрагивается к кофе.

 

(Истерично.) Что, хочешь, чтобы я их вернул? Да? Вернул? Явился неизвестно откуда! Привел какую-то шваль! Сколько лет мы не виделись?

Р ы ж и к. Восемь.

И в а н. Откуда ты знаешь, что я за человек стал? Я откуда знаю, какой ты?

Р ы ж и й. Я, какой был, такой и стал.

И в а н. Не надо. Не меняются только дебилы. Хотя и дебилы тоже меняются.

 

                                                    Пауза.

 

Что молчишь? О, сука! Хреновина! Паскудство!

Р ы ж и к. Только не ругайся…

И в а н. Да, такой же неженка.

Р ы ж и к. На вокзале им нельзя.

И в а н. Это не мои проблемы.

Р ы ж и к. Все же из-за меня!…

 

                      Опять взрыв тяжелых ругательств, потом открывает дверь.

 

И в а н. Они еще не ушли. В саду сидят. Эй! Возвращайтесь!

 

                                   Елена и Кармаза опять входят в дом.

 

Е л е н а(бормочет). Да, приехали к братцу… Ложись, Кармаза, до утра перекантуемся… Время до утра есть…

 

Елена, Кармаза и Рыжик устраиваются на ночлег, кто на диване, кто в кресле.  Через какое-то время Елена тихо встает, идет вверх по лестнице. На площадке второго этажа чуть ли не натыкается на Ивана. Он сидит на верхней ступеньке, положив голову на руки. Услышав шаги Елены, поднял голову.

 

Когда ж ты меня признаешь, миленький?

И в а н. Мало ли кого мы знали… Людей много. (Встал, после паузы.) Где ты его раскопала?

Е л е н а. Кармазу?

И в а н. Рыжика.

Е л е н а. В поезде. Тебе же сказали. Я его сразу вычислила. Ты про него рассказывал.

И в а н. Не помню.

Е л е н а. Зато я помню. Все помню.

 

                                                                Пауза.

И в а н. Ложись спать.

Е л е н а. Со сном у меня сложные отношения. Ты должен помнить.

И в а н(спокойно). Я не помню.

Е л е н а. Так вспомни. Я могу умирать от усталости… Кажется, сейчас все, вырублюсь… А тут пролезет какая-нибудь мысль, застрянет, кранты, короче. Это до утра.

И в а н. Надо, чтобы не пролезала.

Е л е н а. Для этого требуется ее извлечь. По всем законам психотерапии. Рассказать тебе одну историю?

И в а н. Я не психотерапевт.

Е л е н а. История интересная, даже поучительная. О том, как одна девушка вышла замуж за иностранца.

И в а н. Я слышал эту историю.

Е л е н а. Опять кое-что вспомнил?

И в а н. Тысячи девушек выходят замуж за иностранцев. Человек пятьдесят встречал лично. Ничего нового.

Е л е н а. О, мой миленький, каждая история – единственная в своем роде. Моя-то девушка оказалась самой глупой из этого числа. Если человек на что-то идет, заключает с собой или с кем-то другим сделку, он знает, на что идет и как будет расплачиваться. Только моя дурочка не знала. Пока там цветы, свадьба, магазины, зависть подруг – это, конечно, кайф. Маленькая еще, придурочная. Что знала? Батман, фуэте… Связки порвала… Два курса университета… Чужим умом не прожить, своего ноль. Ино-странец… Принц! Алые паруса! Это как перешагнуть линию горизонта… Можно перешагнуть линию горизонта? Короче потом было потом. Я его уже терпеть не могла. Такую зануду и в Конотопе найдешь. Только чуть победнее, да погрязнее. А что такое «чуть»? Работать запретил, с друзьями – ты что! И, конечно, пакасть такая – супружеские обязанности. Знаешь, что такое супружеские обязанности? А? Это вид домашнего гестапо. Если он еще и чуть-чуть садист. Так что наша девушка развернулась на сто восемьдесят градусов, собрала свои вещички… (После паузы.)В баре танцевала, еще в одном клубе…связка-то сорвана, еле до койки добиралась…Утром вставала с воем… Официанткой… (Иван зевает.) Не интересно?

И в а н. Совершенно.

Е л е н а. Дальше будет интереснее… Однажды случилось что-то из ряда вон… Влюбилась…

И в а н. Это ей так казалось.

Е л е н а. Студент! Гейне! Шиллер! Гете! Великая река Рейн! Крыша поехала у девчонки. Но ты знаешь, видела, видела… И взгляд видела холодный… И за ним такое помещеньице, в котором ей места не было. Видеть видела, а верить не хотела. Они даже жили вместе, почти год.

И в а н. Восемь месяцев.

Е л е н а. Фауст и Маргарита! Мой совет до обрученья дверь не отворяй. И была у нее знакомая. Тоже из тех, кто «вышел». Не так, как моя дурища, а по-настоящему. С открытыми глазами. За старика, так за старика, горшки, так горшки, памперсы, так памперсы. В результате – богатая вдова. В гости к ней ходили, подкормиться… Какая ревность? На сову похожа, на месте груди не выпуклости, а вмятины… И тут пропал наш студент. День наша подружка ждет, два ждет… А тут слухи, а тут ситуация… Полтора месяца задержки… Короче, пошла… Сова открывает, а за спиной наш студент, в халате покойного старика и в тапочках. Ну, такую ночку никому не пожелаю. Подушку искусала, чтоб на всю Германию не завыть. На весь Берлин, это уж точно. А на утро водой холодной умывшись пошла к одной сволочаре. Не-то из Кемерова, не-то из Перми… Два диплома показывала, а аборт сделала, как в ремесленном училище, на кухонном столе… Лежала потом моя подружка, в крови плавала, одна-одинешенька. Если бы Кармаза мамочку не навестил, давно бы уж цветочки собирала в раю.

И в а н. Думаешь, в раю?

Е л е н а. Конечно, в раю.

И в а н. Ноль плюс ноль, вот и будет ноль. Зачем нищим объединяться!

Е л е н а. Самое интересное, на этой сове наш студент не остановился… Специалистом стал по богатым вдовам.

И в а н. Слушай больше сплетен. Твоей подружке он, вроде, ничего не обещал.

Е л е н а. Это правда. Зато она обещала. Зашла как-то в кирху, села на скамью… Сердце от любви просто разрывается… Господи, просила, отдай его мне, бедного, богатого, здорового, больного, любить буду всю жизнь!

И в а н. Экзальтированная подружка…

Е л е н а. За давностью лет берет свои слова обратно.

И в а н. У Бога?

Е л е н а. Да хоть и у Бога!

 

                                        По лестнице к ним поднимается Кармаза.

 

Ну, лирическая часть окончена. Как наш ангелок?

К а р м а з а. Спит.

Е л е н а. А сигнализация?

К а р м а з а. Все в порядке.

Е л е н а. Отлично! Забери у него мобильник…

 

Кармаза только протягивает в сторону Ивана свою огромную лапу. Иван молча

кладет в нее мобильник. Прямо с лестничной площадки дверь открывается в кабинет Фрау. Это большая комната, все стены которой завешены картинами.

 

(Рассматривает картины.) Да, картинки отличные… Но жадничать мы не будем, мы возьмем одну. Да, Кармаза? Только здесь я ее не вижу… Где она, Ваня?

 

                   Иван, после паузы, молча кивает на одну из картин.

 

Е л е н а. Нет… Это не та. Кармаза, это Хаальс…Современник Рембранта. При жизни был гораздо успешнее. Успех – это неплохо. Заказы, популярность, деньги… Обрати внимание на воротник, на манжеты… Прикольно! А перстень? Как настоящие! Я слышала, это копия. Потом, Ваня, нас интересует не современник Рембранта, а сам Рембрант.

И в а н. Откуда здесь?

Е л е н а. Да оттуда же! (После паузы.) Ваня, это серьезно. Ты что-то не понял. Это очень серьезно. Сейчас я выйду и Кармаза тебе все объяснит.

И в а н. Рембранта здесь нет.

Е л е н а. Хорошо. Я выхожу.

 

Елена выходит. Кармаза приближается к Ивану. Слышен шум подъехавшей машины. Фрау входит в дом. В руках у нее сумочка и шляпная коробка. Она видит спящего в кресле Рыжика, слышит шум на втором этаже. Оставляет шляпную коробку на столике у окна.

 

Фрау(громко, с заметным акцентом). Ванья, у тебя что, отключен телефон? Ванья!

 

                   Фрау поднимается по лестнице, входит в кабинет.

 

Кто у нас?

Е л е н а. Свои.

Ф р а у. Ванья, кто эти люди? Кто там спит, внизу?

И в а н. Мой брат…

Ф р а у. У тебя есть брат? Ты не говорил.

Е л е н а. Я думаю, он вам много чего не говорил.

Ф р а у(после паузы). Я поняла – это друзья твоего брата. Может, они хотят выпить?

Е л е н а. Спасибо, на работе не пьем.

Ф р а у. Вы где работаете?

Е л е н а. Так… неподалеку.

Ф р а у. Сейчас поздно для любой работы.

Е л е н а. Не для любой.

Ф р а у. Немного можно, я очень устала с дороги…

 

                 Фрау идет к бару, вмонтированному в книжную полку, открывает.

 

Е л е н а. Сигнализация не работает. Можете не напрягаться.

Ф р а у(застыла, не поворачиваясь). Ванья, кто эти люди?

Е л е н а. Вам же сказали, друзья брата.

И в а н. Лора, они не имеют никакого отношения к моему брату.

Ф р а у. Я тебе верю.

Е л е н а. А вот это зря! Я с вашим Ваней восемь месяцев трахалась! Да мы с вами родственники. Я первая жена, вы – последняя. И между нами – целый гарем.

Ф р а у. Ваня, ты знал ее раньше?

И в а н. Знал.

Ф р а у. Я тебе верю.

 

Наконец, Фрау поворачивается, в руках у нее маленький пистолет, который она незаметно вынула из бара. Молнией метнулся Кармаза, перехватил пистолет. Иван бросился на помощь, но и он встретил удар мощного кулака, охнул оседает на пол. Вскрик Фрау. Темнота.

 

                                                             3

 

       Иван и Фрау привязаны к стульям, стулья придвинуты спинками, так что

       они не могут друг друга видеть.

 

И в а н. Ты думаешь, я мерзавец?

Ф р а у. Я ничего не думаю, Ванья. У каждого мужчины свои истории. Это всего лишь одна из твоих историй.

И в а н. Я ей ничего не обещал. С ней всегда было трудно.

Ф р а у. Она красивая, но беспокойная. Ты ведь тоже беспокойный. Такие не могут долго быть вместе. Не находят друг в друге опоры.

И в а н(после паузы). Я не встречал таких, как ты. Не хочу, чтобы ты думала, что я мерзавец.

Ф р а у. Я не думаю. Я тебе верю.

 

Все это время Елена и Кармаза обшаривают дом. Елена подошла.

 

Е л е н а. Ну… Что будем делать?

Ф р а у. Девочка, я уже говорила… В этом доме нет Рембранта. Коллекцию собирал мой покойный муж. Если бы вы были, извините, я не в коем разе не хочу вас обижать, но если бы вы были образованее в этом вопросе… Между прочим, и я не очень образована в этом вопросе, но я знаю – здесь много хороших художников… Не первого ряда, но известных и стоят они приличных денег… Хаальс…

Е л е н а, Это копия.

Ф р а у. Откуда вы знаете?

Е л е н а. При желании такие вещи можно узнать.

Ф р а у. Я всегда считала это подленником. В том же справочнике вы узнали и про Рембранта?                    

Е л е н а. В том же.

Ф р а у. Я думаю в обоих случаях вас ввели в заблуждение.

Е л е н а. Зачем же у вас сигнализация по всему дому?

Ф р а у. Я вам сказала… Здесь много хороших художников и все они стоят денег. Берите, кого хотите. Я очень устала с дороги и предпочла бы не спорить с вами, а лечь спать.

Е л е н а(после паузы). Вы нас не боитесь?

Ф р а у. Хочется верить, что вы здравые люди.

Е л е н а. Кармаза… (Пристально смотрит на Ивана, на его лице, сбоку, красуется синяк.) Ты же знаешь, я люблю симметрию.

 

Кармаза бьет Ивана по другой стороне лица, потом еще и еще. Иван сдерживает стон, на какой-то момент его голова падает на грудь. Фрау неподвижна.

 

Ну что, Может, вспомните? Жалко. Красивый. Есть такой философский вопросик… Чтобы вы спасали от гибели, Джоконду или кошку? А? Так чтобы вы лично спасали – Джоконду или кошку?

Ф р а у(сухо). У вас плохо с логикой. Эти истории не связаны по смыслу.

Е л е н а(после паузы, подчеркнуто небрежно). Он ничего не знает, наш альфонс. Придется заняться дамой…

 

Кармаза подходит к Фрау и трогает ее за плечо. Ее паричок, уже чуть сползший, сваливается на бок – под ним коротко стриженая седая голова.

 

К а р м а з а(после паузы). Она старая.

Е л е н а. А ты чуть-чуть! Старухи, знаешь, какие жилистые.

К а р м а з а(отошел). Она старая.

Е л е н а. А если мамочка попросит?

К а р м а з а. Старая.

 

                                      Фрау сидит неподвижно, плотно сжав губы.

 

Е л е н а. Понимаете, мадам, вы зря думаете, что все это доставляет мне удовольствие. Бывает, надо себя превозмочь. Когда я за копейки танцевала в одном гнусном заведении, да на порваных связках, да еще лапать себя позволяла всяким ублюдкам, я себя превозмогала. Я всегда себя превозмогала, танцоры знают, что это такое… Так что, сейчас я тоже… А когда человек се6я превозмогает, он может уже пойти на все, для него нет преград. Он перешел линию горизонта. Если я танцую на порванной связке, значит я готова сдохнуть. Понимаете? Короче, мне нужен Рембрандт. И больше мы никогда не увидимся. Зачем вы упрямитесь? Мы сваливаем, вы ложитесь спать. 

                                                    

                                                               Пауза.

 

Ну?

Ф р а у. У меня нет того, что вы ищите.

Е л е н а. По-нятно. Кармаза вас не тронет, это не в его правилах. Я такие вещи делать не умею… Но я могу другое. У меня есть маленькая капсула. Вот. (Показала.) Капсула-шприц.  Крошечная. Один укольчик и вы умрете от сердечного приступа.

Ф р а у. Для вас, какой в этом смысл?

Е л е н а. Очень простой. Эмоциональная разрядка. Раз уж я превозмогла, раз уж у меня ничего не получилось – пусть кто-то ответит. Почему не вы?

Ф р а у. Наказания не боитесь?

Е л е н а. Нет. Не беспокойтесь. Мы вовремя смоемся. Полиция тоже не будет усердствовать. Всего лишь – неудавшееся ограбление. Потерпевшая погибла не от насилия, а от сердечного приступа.

Ф р а у. Есть другое наказание…

Е л е н а. Вы имеете в виду страшный суд? Ваш муж не очень-то его боялся, когда всю жизнь хранил краденого Рембрандта. Понимаешь, Кармаза, он купил его за копейки, за пару банок тушенки… у одного служителя музея в конце второй мировой войны. Бомбежки, развалины… Русские, американцы… Война все спишет. Только не забывайте – всегда найдется свидетель, который знает. Понимаете? Знает! Страшный суд замедленного действия. (После паузы.) Наша дама вышла за нового владельца Рембранта, когда он был уже стариком – богатым стариком, коллекционером. Она же тоже из тех, кто «вышел». Сама откуда-то из Твери или Рязани. Нет, вру, она из Москвы. Она была москвичка. Люди быстро все забывают. Короче, Лариса Васильева из Химок. Да. Из первых зондер команд оттепели. Тоже в своем роде шестидесятники. Ты тогда был маленький, Кармаза, а может, ты тогда еще и не родился. Эти девушки, шестидесятницы, зондер команда, пищом лезли, трахались с интуристами в машинах, на скамейках, в лифтах, кое-кому повезло выйти замуж. Хотели все! Свалить из прекрасной совдепии, отряхнуть прах с ног. (После паузы.) Теперь вполне немецкая тетка, говорит с акцентом. Какие Химки! Помнит она эти Химки! Тает в дымке город Химки… Чтобы сюда пролезть, наверное, всех, кого можно, заложила, всех, кого можно, подставила, молодость старику продала, а меня будет пугать страшным судом! (После паузы.) Вот, видишь! Лорка Васильева из Химок! Видишь? Маленькая капсула…

И в а н. Опомнись! Ты с ума сошла!

Е л е н а. Нет, клянусь, я это сделаю! Потому что те, которые со стариками, не налюбились, не нажились, студентику Ванечке голову и вскружили… Студентик был умный, талантливый… А зачем? Все… зачем? Если можно даром, за смазливую рожу! Все продается, что покупается. Шиллер, Гейне, Гете, великая река Рейн… Путешествие Зигфрида по Рейну! Те, кто когда-то продались, очень любят покупать. Кармаза, подержи женщну… Больно ей не будет, не беспокойся. Это, как полет. Взмахнула крыльями и… тает в дымке город Химки.

Ф р а у. Подожди…

Е л е н а. Что, испугалась Лариса Васильева?

Ф р а у. Справа, за книжным шкафом, кнопка…

 

Елена находит кнопку, нажимает, шкаф отъезжает в сторону, обнажая нишу –

в ней --  картина.

 

Е л е н а. Вау!

Ф р а у. Мерзавка!

Е л е н а. Стучать на нас глупо, Рембрандта все равно уже не вернешь, за одно и половину коллекции оттяпают. Думаю, она такого же происхождения.

Ф р а у. Мерзавка…

Е л е н а. Кармаза, холст надо вынуть из рамы. Сложим трубкой, так и повезем. Никому и в голову не придет! Идеальная конспирация – никакой конспирации. Знаешь, сколько здесь миллионов?

К а р м а з а. Сколько?

Е л е н а. Ой, много! Осторожней, надо какой-нибудь инструмент.

 

Елена и Кармаза осторожно вынимают картину, уходят.

 

Ф р а у. Сучка…

                                         Иван и Фрау одни.

 

И в а н. А что, если бы эта обезьяна меня убила?

Ф р а у. Не убила бы, Ваня… Тебя бы эта обезьяна не убила, а вот меня, -- наверняка.

 

                                                             Пауза.

 

Не осуждай меня. Знаешь, сколько стоит этот Рембрант?

И в а н. Могу представить.

Ф р а у. Не можешь. (После паузы.) Мой муж не думал об этом. Он молился на эту картину. Когда умирал, попросил принести и поставить у изголовья. Он был необычный человек. Когда мы сошлись, совсем еще не старый.

И в а н. Зачем ты это рассказываешь?

Ф р а у. Просто, чтобы ты знал. (После паузы.) Я когда-то жила в ужасной стране.

И в а н. Думаю, она и сейчас не фонтан.

Ф р а у. Ты не можешь сравнивать. Да, я из Химок. Лариса Васильева из Химок. Отец – инженер, мать – бухгалтер. Простая, средняя семья. Хрущовка, две маленькие конуры. Кухня – шесть метров. Главное, я знала, что это – навсегда. Понимаешь? Навсегда! Жить в конуре. Когда мать делала запасы на зиму или жарила рыбу, я от этой вони сходила с ума. Был ухажер с улицы Горького, напротив главпочтамта. Комнаты забиты старой рухлядью и сумасшедшая мать. Мне это тоже надо было терпеть по меньшей мере лет двадцать.

И в а н. Эта обезьяна мне голову проломила.

Ф р а у. Мать умерла…Она очень страдала. Я только потом поняла, уже здесь, ей не наркотики кололи, а воду. Дисцилированную воду. Отец стал пить,  сошелся с другой женщиной. Потом уже был водопроводчиком в Жэке… Что ему было терять? Я никому не испортила жизнь.

И в а н. Зачем ты это говоришь?

Ф р а у. Не знаю… Я уехала из Химок, из Москвы в мир… Отряхнула прах с ног! Никогда не вспоминала. Я вообще никогда не вспоминала детство. Нет, один эпизод помню. Очень отчетливо. Может, приснилось, скорее всего – нет. Отец несет меня на руках. Он был высокий, красивый… И мама у меня была красивая… Я плыву над толпой. Я – маленькая, но мне не страшно, меня крепко держат. Я над толпой, над всеми, я – самая главная, самая любимая, я – маленькая королева…

 

                       Появилась Елена, за ней неотступно идет Кармаза.

 

Е л е н а(Кармазе). Иди вниз, я позову, если надо.

 

                                                Кармаза ушел.

 

Машину мы берем, оставим на вокзале. Ключи нашла в кармане пальто. Малыш  очухается часов через двенадцать, развяжет.

 

                                                        Пауза.

 

Ну? Что будем делать?

И в а н. Ты что-нибудь предлагаешь?

Е л е н а. А ведь предлагаю!

И в а н. Что?

Е л е н а. Нью-Йорк.

И в а н. В каком смысле?

Е л е н а. В прямом. Как место жительства. Ты не святой. Я не святая. Когда-то у нас неплохо получалось, вместе. Только денег не хватало. Теперь хватит. Или ты хочешь всю жизнь провести со старухами? Думай. Времени нет.

И в а н(после паузы). А если я соглашусь?

Е л е н а. Тогда поедем.

И в а н. Сейчас?

Е л е н а. Конечно.

И в а н. А твоя обезьяна?

Е л е н а. Опять в Австралию поедет, шайбу гонять. Слово мамочки для него – закон. (После паузы.) Не бойся, твоя фрау за нами не погонится.

И в а н. А брат?

Е л е н а. Проспится, выпустит твою фрау на свободу. Записку оставим, с адресом, где деньги лежат… Ты же не захочешь его за собой в Нью-Йорк тащить.

И в а н. Нет.

Е л е н а. Ну вот! Отправится на родину. Согласен?

 

                    Иван молча протягивает ей руки, Елена развязывает.

 

Прощай, Лариса! Надеюсь, все останется между нами. Ты понимаешь – все, что продается, можно всегда перекупить дороже.

 

Елена берет Ивана под руку, выходят. Иван не смотрит на Фрау.  Вышли на лестницу.

 

(Ивану.) Собирайся. Хотя, нет, возьми только самое нужное…

И в а н. Что?

Е л е н а. Записную книжку.

И в а н. У меня нет записной книжки.

Е л е н а. Тогда ничего не надо. Умыкнем, как невесту. Может, ты женщина?

И в а н. Может.

Е л е н а. Я-то уж точно не мужчина. (После паузы.) Пойду попрощаюсь…

И в а н(задерживает ее). Ты уже прощалась. (После паузы.) Что ты задумала?

Е л е н а(фальшиво). Я? Ничего…

И в а н. Ты уже прощалась! (Сжимает ее руку.) Приди в себя! Она ни в чем не виновата!

Е л е н а. Ни в чем? (В истерике.) Ненавижу этих богатых, развратных старух! А, может, ты ее все-таки любишь?

И в а н. В том смысле, какой ты вкладываешь, нет. (Трясет ее.) Приди в себя!

Е л е н а(в истерике). Не думаю, что отправить на тот свет старуху, больший грех, чем невинного младенца. Который еще не родился! Не жил! Не согрешил!

 

                                              Появляется Кармаза.

 

(Спокойно, берет себя в руки.) Мы берем этого мальчика в заложники. Понял? Он обеспечит нашу безопасность. Верь мамочке, мамочка умная, все знает.

 

                                                              4

 

Выходят из дома, садятся в машину.

 

И в а н(замешкал). Я с ним не сяду.

Е л е н а. Он не тронет.

И в а н. Все равно. Я не знаю, о чем он думает.

Е л е н а(после паузы). Садись со мной, я поведу.

 

Сели в машину. Елена за рулем, Иван рядом, Кармаза на заднем сидении.                                                       Едут.

 

Надо было лучше изучать психологию первобытных народов, тогда бы ты его понял. Кармаза не обидит старика и мамочку…

И в а н. Кто не знает психологию первобытных народов, так это ты. Первобытные народы бросали своих стариков умирать с голоду, а кое-кто их просто съедал. Мясо жесткое, но съедобное. Ну а с мамочками первобытные народы спали. Ты все идеализируешь, от этого и стала такой.

Е л е н а. Какой?

И в а н. Нет никого злее идеалистов.

 

                                        Машину резко занесло в сторону.

 

Веди осторожней.

Е л е н а. Боишься смерти?

И в а н. Я ничего не боюсь.

Е л е н а. Боишься. Боишься смерти. Боишься меня. Боишься Кармазы. Не боишься только этой старой совы.

И в а н(после паузы). Я не боюсь смерти. Просто не люблю грубых обезъян. Это не смерть, это унижение моего человеческого достоинства.

Е л е н а. У тебя есть достоинство?

И в а н. Представляю, какая жизнь меня ожидает…

Е л е н а. Какая?

И в а н. Каждодневное отмаливание грехов.

Е л е н а. Не надо было грешить!

 

                                                       Машину опять занесло.

И в а н. Осторожнее!

Е л е н а. Ты не боишься смерти, я не боюсь смерти, Кармаза боится, но умрет за компанию.

И в а н. Так нельзя. Пусть решает сам.

Е л е н а. А я отвязалась! Ты-то давно отвязался.

И в а н. Не понял.

Е л е н а. От корней, от всего, что такое хорошо, что такое плохо. Легко жить отвязанному! Вон, спят твои корни, дрыхнут!

И в а н. Не понял.

Е л е н а. Твой брат.

И в а н. Я его не помню.

Е л е н а. Любит тебя.

И в а н. Придумал..

Е л е н а. Он – славный. Ничего, застрянет здесь и он отвяжется.

И в а н. Осторожней!

Е л е н а. Не трусь!

 

                                Резко затормозила, включила музыку.

 

Надо позвонить. (Достала мобильник, вышла из машины. Какое-то время Иван

сидит задумавшись, машинально кладет руку на руль, тут же Кармаза кладет ему на плечо свою тяжелую лапу. Иван вздрагивает, отодвигается, Кармаза убирает руку. Наконец, Елена возвращается, резко хлопает дверцей.) Есть сигареты?

И в а н. Не курю.

Е л е н а. По-нятно. Никотин ослабляет эрекцию. А это – твой хлеб. (Взрывается.) Я убью эту тварь! Слышишь? (Иван молчит.) Это подделка! Она продала Рембранта две недели назад. У нее куча денег. Ты об этом знал?

И в а н. Нет…

Е л е н а. Она даже не подарила тебе какой-нибудь потрепанный автомобильчик? Старухи скупые! Теперь мы не поедем в Нью-Йорк. Что нам там делать без денег? Тебе остается жить со старухами, а мне трахаться с каким-нибудь старым подонком. Мы не можем жить в шалаше!

(Резко поворачивает машину.)

И в а н. Куда мы едем?

Е л е н а. Назад.

 

 

                                           ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

 

                                                            1

           

На лестнице нетвердые шаги. В полумраке смутная фигура Рыжика. Он останавливается.

 

Ф р а у(хрипло). Включи свет… Выключатель справа, на стенке.

 

Вспыхивает свет. На стуле связанная Фрау, она же Лариса Васильева. Паричок валяется на полу, встрепанная седая голова, вид измученный, но  Рыжик сам все еще в сомнамбулическом состоянии, так что воспринимает происходящее притупленно.

 

Развяжи меня…

 

Рыжик покорно пытается ей помочь, но руки его не слушаются.

 

Бестолковый… Ножницы нужны… Лучше бритва… Посмотри в ванной, в шкафчике…

 

                                       Рыжик бросается к лестнице.

 

Да нет же! Ванна здесь, в коридоре…

 

                                       Рыжик уходит, доносится грохот.

 

Иди-от…

 

                                          Появляется Рыжик с бритвой.

 

Режь, что же ты! Осторожнее! Бестолковый… (Освободилась.)

Р ы ж и к(после паузы). Где Иван?

Ф р а у. Ты… действительно его брат?

Р ы ж и к. Да.

Ф р а у. Не врешь?

Р ы ж и к. Зачем мне врать?

Ф р а у. Как тебя зовут?

Р ы ж и к. Петя… Рыжик, это в семье…

Ф р а у(оглядывает его). Рыжиком тебя можно назвать с большой натяжкой.

Р ы ж и к. В детстве был больше.

Ф р а у. Тамерлан был рыжим. Рыжий – это характер. Ты не рыжий. (Встала, сделала шаг, но тут же с тихим стоном села обратно. После паузы.) Я была рыжей. Сейчас-то я седая. А раньше была рыжей. Дай руку, мне трудно идти.

 

Опирается о Рыжика, встает. Выходят на лестницу, начинают спускаться по ступенькам.

 

Бестолковый… спустись на ступеньку ниже… Да ты меня здесь угробишь…

 

Они уже почти внизу, как лица освещает свет фар – подъехала машина. В дом входят Елена. Иван и Кармаза.

 

Е л е н а. А вот и мы! (После паузы.) Слава Богу, вовремя. Как раз когда проснулся наш птенчик. Ну, спускайтесь, спускайтесь, пообщаемся в мирной обстановке.

 

Фрау и Рыжик спустились. Фрау прилагает все силы, чтобы не хромать, но она все равно заметно хромает, села на диван. Все это время Елена с насмешкой наблюдает за ней.

 

Ну? Может, мальчики выйдут, а девочки поговорят?  Кармаза, выведи мальчиков и чтоб никто не подслушивал.

 

Кармаза, Иван и Рыжик вышли. Елена бросилась в кресло напротив Фрау, со стоном вытянула ноги, откинулась, запрокинула голову, разбросала руки – так расслабляются цирковые и балетные. Пауза.

 

(Устало.) Ну? Что будем делать, Лорка? Я не хочу тебе зла, ей Богу! Хотя, нет, вру… Я хочу тебе зла… и не хочу тебе зла! Трудно разобраться.

Ф р а у(спокойно). Я понимаю…

Е л е н а. Я тоже думаю – мы скорее друг друга поймем. (После паузы.) Хочешь, я тебе его подарю? А? Я из-за него столько перестрадала. Я же его на самом деле терпеть не могу! Ненавижу! Я его заем! (После паузы.) А еще лучше я его тебе продам. Я его купила, я его и продам. У него тьма достоинств. Красивый. Любовник. И поговорить можно, интеллектуал. Тактичный, чистюля… Спинку почешет, песенку споет. За сколько ты продала Рембрандта? Продешевила, наверно… Конечно, денег ты здесь не держишь. Вернее, держишь в недостежимом для меня месте. Это понятно. Сама решай, сколько он стоит? Честно скажу, между нами девочками, ехала сюда, даже руки дрожали… Вот до чего он меня довел, сволочь! А увидела – все, как отрезало. Да пошел он! Была бы богаче, -- отдала бесплатно. Но я на мели, в долгах. Понятно? Со связкой полная хрень – операцию надо делать, так-то еще ничего, но танцевать – никак. Так что – расходы, расходы… Конечно, Кармаза парень, что надо, выручит в любое время дня и ночи и вернуть не попросит. Но я люблю свободу, понятно? Свободу. Даже от него. 

 

                                                           Пауза.

 

Что, не нужен? Ну, тогда мы им по-своему распорядимся. Хватит нас, девушек, мучить. Побаловался. Кто его здесь будет искать? (Быстро, нервно сгруппировалась, смотрит Фрау в глаза.)

 

                                                            Пауза.

 

Ф р а у(спокойно). Двести тысяч хватит?

Е л е н а. Маловато.

Ф р а у. Двести двадцать. Ни цента больше.

Е л е н а. Хорошо.

Ф р а у. Я хочу с ним поговорить.

Е л е н а. Ради Бога! Кармаза! (Показался Кармаза.) Пусть он зайдет.

 

                                                   Входит Иван.

 

Е л е н а. Мне уйти?

Ф р а у. Конечно. (Елена направляется к дверям.) Не туда… (Елена остановилась, смотрит на нее вопросительно.) На втором этаже посреди комнаты скрипит половица. Я буду с ним говорить, когда услышу этот скрип.

Е л е н а(усмехнулась). Хорошо.

 

Елена идет наверх. Фрау поднимает голову, прислушивается. Явственно слышен приглушенный скрип.

 

Ф р а у. Она продает мне тебя обратно.

И в а н. И ты покупаешь?

Ф р а у. Что остается делать?

И в а н. Я поехал с ней только из-за тебя. Не веришь?

Ф р а у. Не знаю… Ванья… Не знаю…

И в а н. За сколько?

Ф р а у. Продает?

И в а н. Да.

Ф р а у. Все что есть в этой сумочке.

И в а н(смотрит на сумочку). Значит, такая мне цена. Та-кая цена! (После паузы. Еле сдерживая слезы, переполненный своими обидами.)Ты… ты… ты… Ты меня использовала… (И все-таки слезы прорываются.)  Ты обо мне не думала никогда. Я просил денег…

Ф р а у. На квартиру в Берлине?

И в а н. Я бы работал…

Ф р а у. А ты смог бы? Сколько ты уже не работал?

И в а н. Я учился…

Ф р а у. Сколько ты уже не работал и не учился? Работа за кусок хлеба это работа за кусок хлеба. Это тебя не книжки читать и красиво разговаривать.

И в а н(жалко). Я материал со-бирал. Для диссертации…

Ф р а у. Через два года маленькое повышение на службе, вот такусенькое, на полсантиметра, через два года еще, потом еще… По чуть-чуть, мало-помалу… Ползком к вершинам бюргерского благополучия… А между этим, каждый день, каждый день изнурительно, с отвращением, из под палки, не то что хочешь, а то, что надо… За кусок хлеба. А ведь ты ленивый, Ванья. Ленивый! И хлеб любишь с маслом, а без масла и есть не станешь… Короче, за кусок хлеба без масла такая вот каторга. Такая перспектива тебя ждала бы в Берлине. Я еще про начальников не упомянула. Перед которыми надо пресмыкаться… От которых все эти повышения зависят. А, ты умеешь пресмыкаться?

И  в а н. Ты меня презираешь…

Ф р а у. Напротив. Я дала тебе свободу быть тем, кто ты есть. Красивым, умным, независимым.

И в а н. Я не игрушка!

Ф р а у. Я и не говорю, что ты игрушка.

И в а н. Я не вечно буду красивым.

Ф р а у. Знаешь, чем я отличаюсь от нее? Ей надо, чтобы ты кем-то был. А мне – чтобы ты просто был.

И в а н. Я не игрушка!.. И любое бытие когда-нибудь кончается…

Ф р а у. Положим, это не новость… (После паузы). Ей можно верить?…

И в а н. Нет.          

 

                                      По лестнице спускается Елена.

 

Е л е н а. Поговорили? Больше уже как-то неприлично. Будет просто заговор.

 

                                Фрау протягивает Елене сумочку.

 

Ф р а у. Там именно эта сумма.

Е л е н а. Отлично! Он – твой! (Взяла сумочку, но тут же небрежно отложила в сторону, прямо-таки бросила.) Ну что? Теперь можно расслабиться?  (Хлопает в ладоши.) Кармаза, детка! Принеси какую-нибудь еду. Я думаю, ты уже выяснил, где она лежит. Алкоголь исключается!  (Кармаза приносит какие-то пакеты.)  Отлично! (Делает бутерброды, протягивает Кармазе.) Ну! Жуй! Ты всегда готов! Жуйте, господа… (Сама ест бутерброд. Иван и Фрау неподвижны. Рука Рыжика тянется к бутерброду.) Бери, бери! Ты, наверное, сутки не ел. Никому здесь и дела нет, что мальчишка сутки не ел! Пища нужна человеку три раза в день, как минимум – два. Посмотри на Кармазу! Конечно, в любое время дня и ночи. Хоть это ему и не кенгуру.

Р ы ж и к(не может удержаться от любопытства). Вы ели кунгуру?

К а р м а з а. Мясо, как мясо.

Р ы ж и к(сглотнул). Я бы не смог.

К а р м а з а(без выражения). Это так кажется. У меня в детстве собака была. Я ее любил. Мать родную так не любил. Пошел в китайский ресторан и стал есть. Ничего, вкусно.

Р ы ж и к. Собак? Я бы не смог!

Е л е н а. Зомбировали в детстве! Крокодил Гена, Шарик, Чебурашка! Попостился бы еще немного и Чебурашку съел.

Р ы ж и к(после паузы). Нет…

Е л е н а. Съел бы. Сначала Шарика, потом Чебурашку! (Истерически смеется, отставила бутерброд.) Что, Лариса, как будем совершать обмен? Кармаза, мальчика надо бы отправить. Мальчик, как ты предпочитаешь? Чтобы тебя заперли в ванной или пойдешь погулять?

Р ы ж и к. Погулять…

К а р м а з а. Сбежит.

Е л е н а. Этот? Нет. Этот не сбежит.

 

                       Кармаза провожает Рыжика до дверей и выпускает наружу.

 

И в а н. Как он сюда попал?

Е л е н а. Наконец-то! Все думаю, когда же он спросит? Ты сам когда-то о нем рассказывал, милый. А я мышей ловлю. Остальное – дело техники. В аэропорту – сразу узнала. Идет зайчик, ну один к одному. Как ты описывал, такой и идет. Мы – люди творческие, сценарий меняется по ходу дела. А тут наш зайка и билет не купил! Ну все на руку, лучше, чем задумывали! (После паузы.) Что, не ожидал? Думал – Ленка-балеринка, как все. Дура-дурой!

И в а н. Никогда не считал тебя дурой… Как ты жила?

Е л е н а(с ненавистью). Какое тебе дело!

 

                                                        Пауза.

 

Главное, что жила. (Взяла сумочку.) Значит, деньги здесь?

Ф р а у. Здесь.

Е л е н а. Все.

Ф р а у. Все.

Е л е н а. Как договаривались?

Ф р а у. Как договаривались.

Е л е н а. С сумочкой отдаешь?

Ф р а у. Бери с сумочкой.

Е л е н а. Сумочку не жалко?

 

Елена берет сумочку, помахивая ею делает несколько шагов. Резко швыряет сумочку в угол, бросается на диван, безудержно, истерично хохочет.

 

Кармаза! Кар-ма-за! Дет-ка! Она думает, я эти дерьмовые деньги возьму и уеду! Лорка Васильева, старая дура! Жизнь прожила, а ума не нажила! Думала вот так маленькая идиотка вцепится в двести двадцать тысяч… Что такое двести двадцать тысяч? Дунул и нету! В сумочку от Тифани… Видишь сумочку, Кармаза? Знаешь, сколько она стоит? Сумочка от Тифани! О! Ополоумеет дикарка! Оставит ей деньги за Рембранта. Большой вопрос, где они. Оставит Хаальса. Настоящего, в спальне, у шкафа и четырех маленьких голландцев, оставит бой-френда Ванечку, на которого наша Лариска подуется, подуется да и простит. Ванечка умеет втираться в душу. Пищом полезет, а в душу опять вползет. Не просто же эти старые коровы его любят больше своих болонок. Такой же ласковый и пушистый, только умнее… К ноге, Ванечка! К ноге!

 

                                                             Пауза.

 

(Трезво.) Что будем делать, Кармаза?

К а р м а з а(после паузы). Она старая…

Е л е н а.  Это понятно… А ты, Кармаза, обратил внимание, что мы почти одного роста. Ну,  сантиметра четыре-пять… Другое поколение. И фигура… Почти… В модельном подвизалась, да и потом себя блюла… У меня чуть-чуть побольше… Честно скажу – силикончик. Муж настоял. Я, дурища, уступила. Здесь, и здесь. Но затянуться можно. Вполне можно затянуться. А? Когда-то к нам в училище киногруппа пришла. Чуть в кино не попала. Сказали – есть драматический талант. Потом связка… драма жизни… Слышишь, Кармаза? У меня есть драматический талант! И никакого насилия. Мы не трогаем стариков и детей.

 

                Завязывает на голове волосы узлом, поднимается наверх.

 

Паричок, думаю, наверху так и лежит. Я брезглива, конечно, а что делать? Личико смоем, обнажим мое бледное личико… О, я помню, какой у ней макияж. Вкус есть, но губы… Губы она раскрашивает чересчур… для ее преклонного возраста. Престарелая жена престарелого вампира. Эй, ждите! Сейчас приду! Мы люди творческие, сценарий меняется по ходу дела. Слушайте, как скрипнет половица!

 

Пауза. Все молчат. Иван и Фрау обмениваются тревожными взглядами, на лице Кармазы его обычное, совершенно бесстрастное выражение. Скрип половицы, такой неожиданный, что Иван и Фрау чуть ли не подскакивают со своих мест. На лестнице появляется Елена, в паричке и одежде Фрау. В этом виде она действительно на нее похожа. 

       

Это я!

И в а н(после паузы, хрипло, тревожно). Зачем тебе это?

Е л е н а(подчеркнуто легкомысленно). Иг-ра! Сначала начнем, потом разберемся. А что? Мы люди творческие. Поживем немного. Обследуем дом, письма, бумаги, документы. Спокойно, без спешки. Ценное она, конечно, хранит в каком-нибудь тайничке, как хранила Рембрандта. Ничего, мы  найдем. Иногда буду прогуливаться на глазах у соседей… Тут есть одна комнатенка со старым барахлом, вот там и определим Лорку Васильеву, да и тебя где-нибудь поблизости. Не исключаю, еще чуть-чуть и она сама мне все отдаст. Что-нибудь посущественнее двухсот двадцати тысяч, сумочки от Тифани и потертого жиголо. А еще!.. (Истерический хохот.) Нет! Нет! Я это сделаю! Сделаю! (После паузы.) Я ее раскормлю! Да! Я знаю как! Для Лорки Васильевой легче умереть! (Хохочет до колик.) Она сразу станет старой ж-жирной курицей! (Хохот. Неожиданно серьезно.) Такой, как я, она не будет уже никогда. Она будет просто старой жирной курицей с отдышкой и смирившимися глазами. Тогда весь ужас происходящего будет наглядней. Он увидит! Увидит!

И в а н. Слушай, может, ты пьешь втихомолку?

Е л е н а. Почти нет. Кармаза свидетель.

И в а н. Тогда тебе надо показаться врачу.

Е л е н а. Можно подумать, от жизни можно вылечить. От веры, от идеализма. Когда  и от того и от другого остаются одни осколки. И они так режут, так режут, так впиваются в душу!  (После паузы.) Однако, ты слишком разговорился, милый. В смысле, много себе позволяешь. Кармаза, проводи даму в тот чуланчик. Там вполне сносно можно провести какое-то время. Вместо горшка поставим ей… кастрюлю! (Смеется.)

 

Кармаза подходит к Фрау, молча становится напротив. Они уходя. Пауза. Елена и Иван, оба смотрят в разные стороны. Возвращается Кармаза.

 

К а р м а з а. Она просит вон ту коробку…

Е л е н а(рассеянно). Что там?

Ка р м а з а(заглядывает). Какое-то барахло.

Е л е н а. Что ж, пусть развлекается…

 

Кармаза уносит коробку. Опять напряженная и в то же время какая-то пустая пауза. Кармаза возвращается.

 

Позови мальчишку!

 

Кармаза выходит, возвращается с Рыжиком.    

 

(Сажая голос, делая его более похожим на голос Фрау.) Ну что? Все в порядке. Мы поладили. Девочку отправили по делам, вернется через пару дней, а может и раньше. Будем жить-поживать да добра наживать. Продукты в холодильнике. Телевизор! Музыкальный центр! Что еще надо? А я пока наведу порядок на своем письменном столе.

 

                                                           2

 

Елена ушла. Кармаза прошелся по холлу, зевнул, сел на крайнее к выходу кресло, вытянул ноги и закрыл глаза. Кажется, он спит, но Иван знает, что одно

неверное движение и он превратится в зверя, готового к прыжку. Зато Рыжик абсолютно поверил Елене, настроение у него становится просто замечательное.

Рассвело, начался солнечный, ясный день.

 

Р ы ж и к(садится рядом с братом). Мы с тобой так и не поговорили.

И в а н(мрачно). Мы поговорили.

Р ы ж и к. Я думал, я тебе нужен.

И в а н. Ты мне не нужен. (После паузы.) Как мать?

Р ы ж и к. Ты спрашивал

И в а н. А ты ответил? По-человечески!

Р ы ж и к. Ты по-человечески не спросил.

И в а н(пристально посмотрел на брата, после паузы). Да… Не могу сказать, что мы с тобой хорошо знакомы.

Р ы ж и к(огрызается). Могу тоже сказать о тебе!

И в а н. С этого и надо было начинать. (После паузы.) С кем она?

Р ы ж и к. С Сергеем…

И в а н. Что «это»?

Р ы ж и к. Водитель в троллейбусном парке…

И в а н. Наша мать, отличница, спортсменка и водитель троллейбуса.

Р ы ж и к. Заткнись!

И в а н(невозмутимо). Давно?

Р ы ж и к. Второй год.

И в а н. Попивает?

Р ы ж и к(поморщился). Меньше…

И в а н. Что ж… Уже хорошо. Спасибо Сергею…

Р ы ж и к(после паузы). Она думала, ты вернешься…

И в а н(после паузы). Я… (Давнее, болезненное раздражение.) Я ей написал несколько лет назад, что не вернусь.

Р ы ж и к. Она не верила.

И в а н. Я, что, врал когда-нибудь ей? (После паузы.) Не надо заедать друг другу жизнь. У каждого своя жизнь.

Р ы ж и к. Ты еще скажи, что никто никому ничего не должен.

И в а н. Еще скажу. (Помолчал.) Я ей мешал с твоим папашей сойтись? Уж вот кто был гнусный, так это твой папаша. Даром что там какой-то архитектор, а не водитель троллейбуса. Когда ее не было, он брал меня за нос, вот так, и водил за собой по комнате… Не больно, никаких следов… Просто унизительно. Я спрашивал – за что? А он говорил – да просто по праву сильного, готовлю тебя к жизни. Я, совсем ребенок, ей тогда слова не говорил – только думал, вырасту – уйду…

Р ы ж и к. Я его не помню…

И в а н. Что там помнить, дерьмовый был парень. К матери всегда неудачники пристегивались.

Р ы ж и к. Мать рассказывала, ты мне жизнь спас.

И в а н. Положим, большого-то подвига не было. Это когда она с твоим папашей разбиралась… Каждый день после работы пару рюмок водки, лежит в постели и курит… Ты рядом… Я в соседней комнате, на диване… Чувствую – дым, а она с телефоном в ванне заперлась, пьяная, орет что-то… Тут кошку спасать побежишь, не то что ребенка. (Помолчал.) Я ее лет до шести очень любил. Она ж уже тогда пить начала. Когда она пила, у меня внутри все прямо плющилось, как будто меня пытали. (Пауза.) Кстати, перед твоим отцом морячок один мелькнул, веселый такой. Мне он нравился, а ей не пошел. У каждого своя жизнь. Ну а этот как., водитель троллейбуса, Сергей?

Р ы ж и к(пожал плечами). Нормально.

И в а н. Родила б ему кого. Еще молодая.

Р ы ж и к. Уже родила. Девочку.

И в а н. А, что ж ты молчишь. Так у нас с тобой сестренка?

Р ы ж и к. Сестренка. Миленькая такая, хорошенькая, прямо куколка.

И в а н(с интересом). Да? Братья и сестры…

Р ы ж и к(после паузы). Можно, я здесь останусь?

И в а н. Дома места нет?

Р ы ж и к. Нет.

И в а н. Понравилось здесь.

Р ы ж и к. Чисто.

И в а н. Убирай за собой, тоже чисто будет.

Р ы ж и к. За всеми не уберешь.

И в а н. А если под сестренкой одеяло загорится, кто ее спасать будет?

Р ы ж и к(после паузы). Не загорится.

И в а н. Почем ты знаешь?

Р ы ж и к. Мать уже другая.

И в а н. Наша мать – это наша мать. Не обольщайся.  Другой не будет. Доброты выше крыши, а рацио – ноль. (После паузы). Языки знаешь?

 

Из чулана, в котором заперта Фрау, доносят приглушенный вскрик, какие-то

звуки. Кармаза обернулся, зевнул.

 

(Нервно). Немецкий, английский?

 

                         Рыжик замялся. Звуки из чулана продолжают доноситься.

 

Делай, как знаешь. Только на меня не рассчитывай. Меня нет, понял. Нет! Меня вообще – нет!   

 

                                  По лестнице спускается Елена.

 

Е л е н а. Скандал в благородном семействе?  А думала осчастливить братьев. Никого, Кармаза, нельзя осчастливить насильственным путем. Выходит, так. Опыт нашей Родины это доказал. Когда они расстанутся, а они , конечно, расстанутся, разбегутся друг от друга, как от огня… А мы все удивляемся, руки заламываем – какой ужас гражданская война, какой ужас Каин и Авель… А ведь это нормальная война чужих людей, не по своей воле объединенных в семью… Вот мы с тобой по своей воле объединились в семью. Ты меня любишь и я тебя люблю. Совсем другое дело. (Снимает парик Фрау, обмахивается, бросает в угол. Рыжик в ошеломлении.) Копаться в ее столах – не с моим характером, тут нужен целый отряд археологов. (После паузы. Прислушалась.) Что она там скрипит? На куски рассыпается. Так давно пора. Кастрюлю ты ей поставил? Песок ссыпать? Кармаза! Ты слышишь?

К а р м а з а. Слышу.

Е л е н а. Ну так иди – разберись.                                                          

 

                                Кармаза уходит, скоро возвращается.

 

Что там?

К а р м а з а. Она мышей боится.

Е л е н а. Мы-шей? (Истерически хохочет.) Мы-шей! Вот оно! Мы-шей! Скажи ей, -- там и крысы водятся. А если нет, я подпущу. Скажи я ее там замурую! Иди! Передай, слово в слово! За-му-ру-ю!

 

                                       Кармаза уходит, возвращается. 

 

Передал?

К а р м а з а. Передал.

Е л е н а. А она?

К а р м а з а. Говорил, согласна.

Е л е н а. На что?

К а р м а з а. На все.

Е л е н а. Вот оно! Отлично! Все оказалось проще, чем я думала. Нам Бог помогает, Кармаза. Значит мы правы. Давай ее сюда.

 

Кармаза уходит, возвращается с Фрау. Фрау идет бледная, как смерть. Даже

пошатывается.

 

(С удовлетворением ее разглядывает.) Ну? Рога-то пообломались? Кто там мышей боится? Кажется, слоны. Самые большие животные боятся самых маленьких. Парадоксы жизни. Как будем договариваться? Деньги, понятно, ты в доме не держишь…

Ф р а у(усмехнулась). Почему? Держу.

 

                                                         Пауза.

Е л е н а. Где?

Ф р а у(даже с каким-то весельем, весельем изможденного отчаяния). А в шляпной коробке.

Е л е н а. Шутишь?

Ф р а у. Нет! Ты же собиралась везти Рембрандта на виду, скатанного в трубку. Почему тогда не держать деньги в шляпной коробке? Тоже никто не догадается.

 

                                                         Пауза.

 

Е л е н а(даже голос как-то осип). Кармаза, принеси эту…проклятую  коробку…

 

                                                    Кармаза ушел.

 

Ф р а у. Я там не только деньги держала…

Е л е н а(рассеянно, словно в каком-то ступоре). Драгоценности?

Ф р а у. Для тебя – самую большую. (Вытащила из кармана пистолет и выстрелила. ) Мне очень жаль.

 

Елена не выронила ни звука, скорее какой-то вздох удивления, только на груди, на кофточке стало расплываться небольшое алое пятно. Пришел  Кармаза с коробкой.   

 

Е л е н а(жалобно). Кармаза, зачем ты оставил мамочку?

К а р м а з а. Ты сама сказала принести коробку… (После паузы.)  Я ее убью?

Е л е н а.  Нет. Не разочаровывай идеалистку. Ты же не трогаешь стариков и детей. (Елена стремительно, на глазах слабеет.) Я чувствовала,  как-то так все и кончится… Я знала…  Ваня, подойти ко мне… восемь месяцев мы неплохо ладили, правда? Я даже ребеночка твоего носила… Подойди… Или ты все еще меня боишься? (Кармаза молча подходит к Ивану, тому ничего не остается, как приблизиться к Елене.) Дай я прислонюсь к тебе. Мне очень больно, голова кружится… Бесстрашная Лариса Васильева… Только мышей боится.

Ф р а у. Я не боюсь мышей. Мне очень жаль.

Е л е н а. Ближе, ближе Ваня… (Усилием воле что-то нащупывает в своем кармане.) Ближе…

И в а н(вскрикивает, беспокойно). Что ты сделала?!

Е л е н а. Ничего… Просто я забираю тебя с собой.

И в а н(вскакивает). С ума сошла!

Е л е н а(уже еле шевелит губами). Лариса Васильева… Вот теперь-то ты проиграла…

И в а н. Врача! Вызовите врача! Сейчас же! Это черт знает что! Я не хочу…

Е л е н а. Милый, не могу ждать… догоняй…

 

                                Голова Елены падает на грудь.

 

И в а н. Кто дал право? За что? Я не хочу!

 

Посмотрел на Кармазу, встретил его остеклянелый, убивающий взгляд. Но даже он его не останавливает.

 

Я жить хочу! Я пойду, скажу… кто-то напал на улице… Я не выдам! (Идет к дверям, делает всего несколько шагов, спотыкается о шляпную коробку, из нее вываливаются пачки евро. С отчаянием). Меня ноги не держат! Черт! Черт! Черт! Я не хочу! Я хочу жить! (Сползает на пол.) Я… домой хочу! К маме…

(И… затихает.) 

   

Кармаза поднимает Елену высоко на руках, выкрикивает громко, хрипло, с   

отчаянием – Гейне, Шиллер, Гете, великая река Рейн! Выкрикивает, словно

ее зовет. Но безмолвна Елена, свисают бессильно руки. Кармаза опускает ее

на диван. Поднимает Ивана, усаживает рядом. Голова Ивана падает ей на плечо.

 

Р ы ж и к. Брат! Брат!.. (Плачет.)

 

Какое-то время Кармаза смотрит на них, смотрит на Елену, переводит глаза

на выпавшие из коробки деньги, потом резко разворачивает и уходит, так хлопнув входной дверью, что она чуть не срывается с петель. Пауза. Фрау, нетвердо, прихрамывая, подходит к Елене, всматривается ей в лицо.

 

Ф р а у. Она рыжая, как я. Крашеная блондинка, а волосы от корней тоже рыжие… (Обернулась к Рыжику.) Не плачешь? Это хорошо.

 

                      Рыжик бледный, как смерть, направляется к дверям.

 

Ты куда

Р ы ж и к. Домой!

Ф р а у. Денег возьми.

 

Рыжик с  ужасом посмотрел на деньги и выбежал. Фрау одна. Наконец-то из ее груди вырывается подавленный стон.

 

Ф р а у. Мальчик мой! Мальчик мой!

    

Собирает деньги, выпавшие из коробки, посыпает ими Ивана и Елену. В приоткрытую дверь врывается ветер – бумажные купюры метелью летят по всему холлу.  Фрау садится на пол, обхватывает голову руками -- не то плачет, не то поет, не то воет,  прорывается что-то похожее на «тает в дымке город Химки…» 

 

Мальчик мой!

 

 

                                                     К о н е ц

||||